Onlayn ictimai-siyasi qəzet
Может ли Израиль ударить по Турции? Эрдоган поставил точку в вопросе
Эмбарго, сила и реальная анатомия сдерживания
В последнее время в оборот активно вводится тезис о том, что после противостояния с Ираном следующей целью может стать Турция. Эта идея звучит эмоционально, однако геополитика работает не эмоциями, а расчётом рисков.
Вопрос простой: можно ли нанести удар по Турции? Ответ ещё более жёсткий: Турция — это страна, удар по которой обходится слишком дорого.
Ограничения, введённые против Турции после Карабахской войны, не были случайными. Канада приостановила поставки электрооптических систем, США ограничили доступ к двигательным технологиям, Европа заблокировала военные компоненты. Например, Германия отказалась поставлять Турции танковые двигатели и силовые установки. Из-за двигателей американского и британского происхождения был заблокирован даже экспорт турецких вертолётов T129. Цель заключалась в том, чтобы перерезать технологическую «артерию» Турции. Однако результат оказался противоположным.
Анализ SETA прямо указывает: «The U.S. embargo… led Turkey to search for ways to sustain self-sufficiency» (эмбарго США вынудило Турцию искать пути обеспечения самодостаточности).
Академический подход формулирует это ещё жёстче: «Sanctions… will accelerate domestic production» (санкции ускоряют внутреннее производство).
И действительно ускорили. Турция сократила внешнюю зависимость, создала собственные технологии и совершила рывок в оборонной промышленности.
Аналитик по безопасности Шабан Кардаш отмечает: «Türkiye… achieved a substantial degree of self-sufficiency and emerged as a major arms exporter» (Турция достигла значительного уровня самодостаточности и стала крупным экспортёром вооружений).
Это изменение носит принципиальный характер. Турция больше не страна-покупатель оружия — она страна-экспортёр. Технологии составляют основу новой силы. Турция не просто производит — она меняет правила войны.
Аналитик Арман Сидху пишет: «Turkey has made significant strides in indigenizing its defense industry» (Турция добилась значительного прогресса в локализации оборонной промышленности).
Беспилотники Bayraktar изменили поле боя в Карабахе и на Украине. Это уже не просто тактика — это концепция.
Несмотря на это, некоторые круги пытаются представить Турцию и Иран как равные категории. Это стратегическая ошибка.
Иран — страна под санкциями, с ограниченными экономическими и технологическими возможностями, опирающаяся в основном на ракеты, примитивные дроны и прокси-модель.
Турция же — член НАТО, часть глобальной системы, обладающая собственной оборонной промышленностью и экспортным потенциалом. Эта разница является решающей. Иран может быть целью. Удар по Турции — это смертельно опасный риск. И ключевой фактор, усиливающий этот риск, — это союзы.
Один из ведущих представителей реалистической школы международных отношений Джон Миршаймер отмечает: «Great powers are very cautious about fighting states that are embedded in powerful alliances» (великие державы крайне осторожны в войнах с государствами, входящими в мощные союзы).
Турция действует не только в рамках НАТО. Анкара также выстраивает углублённые военные и стратегические связи с Пакистаном, Азербайджаном и Саудовской Аравией. Это многоуровневая система региональной силы.
Реальная стратегия Израиля иная. Геополитические анализы прямо указывают: «Israel prefers limited, calculated operations rather than full-scale confrontation with major regional powers» (Израиль предпочитает ограниченные и просчитанные операции вместо полномасштабного противостояния с крупными державами).
Да, Израиль делает ставку на быстрые удары, низкие риски и локальные цели.
Турция не вписывается в эту модель. Она не является локальной целью, а значит, удар по ней связан с огромными рисками.
Поэтому противостояние с Турцией — это не управляемая операция, а риск выхода конфликта из-под контроля. Именно здесь начинается сдерживание. Сдерживание измеряется не танками, а рисками. Вопрос заключается в том, что потеряет атакующая сторона.
В случае с Турцией ответ очевиден: фактор НАТО, риск региональной войны, вероятность ответного удара, экономическая и военная эскалация.
При наличии таких факторов решение о нападении превращается уже не в военный шаг, а в риск стратегического самоубийства.
В геополитике важно не только быть сильным. Важно, как эта сила воспринимается.
Сильные государства не просто существуют — с ними считаются. Их возможности просчитываются, и на основе этого принимаются решения.
Турция уже не страна, по которой можно безнаказанно ударить. Это страна, силу которой учитывают.
И речь не только о технологиях и армии. Это также вопрос мобилизационного потенциала общества. Реджеп Тайип Эрдоган выразил это так: «Мы не общество с армией — мы народ, который сам является армией».
Это не риторика — это стратегический сигнал. Потому что в современных войнах сражаются не только оружием, но и волей. И эта воля также входит в расчёт.
Слабые страны становятся мишенью. Сильных — избегают.
Турция — это уже не цель. Это фактор силы, с которым считаются.
Elbəyi HƏSƏNLİ, SÜRİX ƏLAQƏLİ XƏBƏRLƏR
YAZARIN DİGƏR YAZILARI
22 May 2026
21 May 2026
19 May 2026
18 May 2026
15 May 2026
14 May 2026
13 May 2026
12 May 2026
11:00 Hantavirus: Siçanlardan yayılan viruslar on milyonlarla insanı məhv edib - dünya yenə sakitdir
11 May 2026
07 May 2026
05 May 2026
04 May 2026
27 Aprel 2026
20 Aprel 2026
16 Aprel 2026
15 Aprel 2026
14 Aprel 2026
13 Aprel 2026
10 Aprel 2026
09 Aprel 2026
08 Aprel 2026
07 Aprel 2026
04 Aprel 2026
03 Aprel 2026
02 Aprel 2026
01 Aprel 2026
31 Mart 2026
30 Mart 2026
29 Mart 2026
ŞƏRHLƏRŞƏRH YAZ